О’Генри рассказы

О’Генри рассказы

О’Генри рассказы. 11 сентября 1862 года родился американский писатель-прозаик О’Генри (Уильям Сидни Портер) в Гринсборо (Сев. Каролина) в семье врача. Уильям рано лишился матери. В 17 лет он стал работать в местной аптеке, получив диплом фармацевта. Через три года уехал в Техас, пробовал разные профессии – работал на ранчо, служил в земельном управлении, кассиром и счетоводом в банке.

Первые рассказы относятся к началу 1880-х. В 1894 году Портер начинает издавать в Остине юмористический еженедельник «Роллинг Стоун», почти целиком заполняя его собственными очерками, шутками, стихами и рисунками. Читайте еще: Волшебные сказки.

Биография О’Генри

Биография О’Генри

Через год журнал закрылся, одновременно Портер был уволен из банка и привлечен к суду в связи с недостачей, хотя она и была возмещена его родными. Освобожденный под залог, Уильям поселился в Хьюстоне, где в газете «Дейли пост» началась его профессиональная журналистская и литературная деятельность.

Получив вызов в суд, решил скрыться, но через полгода вернулся домой из-за болезни жены, был арестован и приговорен к 5 годам тюрьмы по обвинению в растрате. 1898-1901 годы он провел в тюрьме штата Огайо, где работал аптекарем при тюремной больнице, а в часы ночных дежурств писал рассказы, которые нелегальным путем посылались в журналы. Тогда же возник и псевдоним.

Тюремные годы можно считать периодом формирования писательской индивидуальности О’Генри. После досрочного освобождения О’Генри переселяется в Нью-Йорк. Здесь налаживаются его связи с крупнейшими газетами и журналами, выходят первые книги, он становится одним из популярнейших американских авторов.

Все этапы пестрой и драматической судьбы писателя нашли преломление в сюжетах его новелл. Его новеллам свойственны тонкий юмор и неожиданные развязки. Наследие О. Генри включает более 280 рассказов, скетчей, юморесок.

При жизни автора вышло около 10 сборников, примерно столько же и после смерти писателя. В конце жизни Портер страдал циррозом печени и диабетом. Портер скончался 5 июня 1910 года в Нью-Йорке в возрасте 47 лет.

Зеленый

Зеленый

— Я впредь буду иметь дело только с опытными приказчиками,
освоившимися со всеми особенностями ювелирной торговли, — сказал вчера хаустонский ювелир своему другу. Видите ли, на рождественские праздники мы обычно нуждаемся в помощи и часто берем на эти дни людей, которые являются
прекрасными приказчиками, но не посвящены в тонкости именно ювелирного дела.

И вот тот молодой человек чрезвычайно исполнителен и вежлив со всеми, но благодаря ему я только что потерял одного из лучших своих клиентов.

— Каким образом? — спросил друг.
— Господин, всегда покупающий у нас, зашел с женой неделю тому назад, дал ей выбрать великолепную бриллиантовую булавку, обещанную им в качестве рождественского подарка, и попросил этого молодого человека отложить ее для него до сегодня.
— Понимаю, — сказал друг, — он продал ее кому-то другому, к великому разочарованию вашего клиента.

— Вы, по-видимому, недостаточно хорошо знаете психологию женатых людей, — сказал ювелир. — Этот идиот, действительно сохранил отложенную булавку, и тому пришлось купить ее.

Не стоит рисковать

— Посмотрим, — сказал жизнерадостный импресарио, наклоняясь над географическим атласом. — Вот город, куда мы можем завернуть на обратном пути. Антананариво, столица Мадагаскара, имеет сто тысяч жителей.

— Это звучит обещающе, — сказал Марк Твен, запуская руки в густые кудри. — Прочтите, что там есть еще по этому вопросу.
— Жители Мадагаскара, — продолжал читать жизнерадостный импресарио, — отнюдь не дикари, и лишь немногие из племен могут быть названы варварскими.

Среди мадагаскарцев много ораторов, и язык их полон фигурами, метафорами и притчами. Есть много данных, чтобы судить о высоте умственного развития населения Мадагаскара.

— Звучит очень хорошо, — сказал юморист. — Читайте дальше.
— Мадагаскар, — продолжал импресарио, — родина огромной птицы — эпиорнис — кладущей яйца величиной в 15 с половиной на 9 с половиной дюймов, весом от десяти до двенадцати фунтов. Эти яйца…

— Не стоит читать дальше, — сказал Марк Твен. — Мы не поедем на Мадагаскар.

Чувствительный полковник

Чувствительный полковник

Солнце ярко светит и птицы весело поют на ветвях. Во всей природе разлиты мир и гармония. У входа в небольшую пригородную гостиницу сидит приезжий и, тихо покуривая трубочку, ждет поезда.

Но вот высокий мужчина в сапогах и в шляпе с широкими, опущенными вниз полями выходит из гостиницы с шестизарядным револьвером в руке и стреляет. Человек на скамье скатывается с громким воплем. Пуля оцарапала
ему ухо.

Он вскакивает на ноги в изумлении и ярости и орет:
— Почему вы в меня стреляете? Высокий мужчина приближается с широкополой шляпой в руке, кланяется и
говорит:

— П\’ошу п\’ощения, сэ\’. Я полковник Джэй, сэ\’, мне показалось, что вы оско\’бляете меня, сэ\’, но вижу, что я ошибся. Очень \’ад, что не убил вас, сэ\’.

— Я оскорбляю вас — чем? — вырывается у приезжего. — Я не сказал ни единого слова.

— Вы стучали по скамье, сэ\’, словно хотели сказать, что вы дятел, сэ\’, а я — п\’инадлежу к д\’угой по\’оде. Я вижу тепе\’ь, что вы п\’осто выколачивали пепел из вашей т\’убки, сэ\’.

П\’ошу у вас п\’ощения, сэ\’, а также, чтобы вы пошли и де\’нули со мной по стаканчику, сэ\’, дабы показать, что у вас нет никакого осадка на душе п\’отив джентльмена, кото\’ый п\’инес вам свои извинения, сэ\’.

Оборотная сторона

Оборотная сторона

Все газеты обошло одно утверждение, касающееся хорошо известного женского недостатка — любопытства. Оно гласит, что если мужчина принесет домой номер газеты, из которого вырезан кусочек, жена его не успокоится до тех пор, пока не достанет другого экземпляра и не убедится, что именно
было вырезано.

Один из хаустонских жителей настолько заинтересовался этим
утверждением, что решил проверить его на опыте. Как-то вечером на прошлой неделе он вырезал из утренней газеты объявление о новом средстве против катара — так, дюйма на два — и оставил искалеченный номер на столе, где жена не могла его не заметить.

Он взял книгу и сделал вид, что поглощен ею, в то же время наблюдая за женой, просматривающей газету. Когда той попалось место, откуда была вырезана заметка, она нахмурилась, и серьезное раздумье отразилось на ее
лице.

Однако, она ни слова не сказала, и муж никак не мог решить наверняка, возбуждено в ней любопытство или нет. На следующий день, когда он вернулся к обеду, жена встретила его с пылающими глазами и зловещим дрожанием губ.

— Жалкий лживый негодяй! — вскричала она. — После стольких лет совместной жизни узнать, что ты низко обманывал меня, ведя двойную жизнь и навлекая позор и горе на твою ни в чем неповинную семью! Я всегда подозревала, что ты мерзавец и подлец, а теперь у меня в руках неоспоримое доказательство этого!

— Что — что — что ты имеешь в виду, Мэри? — вырвалось у него. — Я
ничего не сделал!

— Конечно, ты готов добавить и ложь к списку твоих пороков! Раз ты делаешь вид, что не понимаешь меня — погляди на это!
Она держала перед ним неповрежденный экземпляр вчерашней утренней газеты.

— Ты рассчитывал скрыть от меня твои поступки, вырезав часть газеты, но я умнее, чем ты думал!

— Но это всего лишь шутка, Мэри. Я не думал, что ты отнесешься к этому серьезно.

— Ты называешь это шуткой, бессовестный негодяй! — вскричала жена, развертывая перед ним газету. Муж взглянул — и прочел в смущении и ужасе. Вырезая объявление о катаре, он ни на минуту не подумал взглянуть, что стояло на оборотной стороне его — и вот какая заметка должна была представиться глазам того, кто встретился с вырезкой, читая другую страницу листа:

Один из жителей города, видный делец, весьма весело проводил вчера время в одном из ресторанов, ужиная вместе с двумя хористками гастролирующей в настоящее время у нас комической оперы. Излишне громкий разговор и битье посуды привлекли внимание посторонних, но все было улажено, благодаря видному положению, занимаемому упомянутым джентльменом.

— Ты называешь это шуткой, старая ты гадина? — визжала возбужденная дама. — Я уезжаю к маме сегодня же вечером и намерена остаться там. Думал надуть меня, вырезав заметку, да? Ты низкая, транжирящая деньги змея — ты!

Я уже упаковала свои сундуки и еду сию же минуту домой… не подходи ко мне!

— Мэри! — пролепетал не находивший слов муж. — Клянусь, что я…

— Не прибавляйте кощунства к вашим преступлениям, сэр!

Муж сделал три-четыре тщетных попытки заставить себя выслушать, а затем схватил шляпу и выбежал на улицу. Через четверть часа он вернулся с двумя шелковыми платьями, четырьмя фунтами конфет, бухгалтером и тремя приказчиками, чтобы доказать, что в упомянутый вечер он был по горло занят у себя в магазине.

Дело в конце концов было улажено к удовлетворению обеих сторон, но зато один из хаустонских жителей больше не испытывает любопытства по вопросу о женском любопытстве.

Перемудрил

Перемудрил

Есть в Хаустоне человек, идущий в ногу с веком. Он читает газеты, много путешествовал и хорошо изучил человеческую натуру. У него естественный дар разоблачать мистификации и подлоги, и нужно быть поистине гениальным актером, чтобы ввести его в какое-либо заблуждение.

Вчера ночью, когда он возвращался домой, темного вида личность с низко надвинутой на глаза шляпой шагнула из-за угла и сказала:

— Слушайте, хозяин, вот шикарное бриллиантовое кольцо, которое я нашел в канаве. Не хочу наделать себе хлопот с ним. Дайте мне доллар и держите его. Человек из Хаустона с улыбкой взглянул на сверкающий камень кольца,
которое личность протягивала ему.

— Очень хорошо придумано, паренек, — сказал он. — Но полиция
наступает на самые пятки таким, как ты. Лучше выбирай покупателей на свои стекла с большей осторожностью. Спокойной ночи!

Добравшись до дому, человек нашел свою жену в слезах.
— О, Джон! — сказала она. — Я отправилась за покупками нынче днем и потеряла свое кольцо с солитером! О, что мне теперь…
Джон повернулся, не сказав ни слова, и помчался по улице — но темной личности уже нигде не было видно.

Его жена часто размышляет на тему, отчего он никогда не бранит ее за потерю кольца.

Покупка фортепьяно

Человек из Хаустона решил несколько дней тому назад купить своей жене фортепьяно в качестве рождественского подарка. Надо при этом сказать, что между агентами по распространению фортепьяно больше соперничества,
соревнования и объегоривания друг друга, нежели между людьми всех остальных профессий.

Страховое дело и разведение фруктовых садов —
беззубые младенцы по сравнению с фортепьянной промышленностью. Человек из Хаустона — он видный адвокат — знал это и постарался посвятить в свои намерения самый ограниченный круг людей, опасаясь, что агенты станут
досаждать ему.

Он всего один раз справился в музыкальном магазине о ценах
и решил через неделю-другую сделать свой выбор. Выйдя из магазина, он по пути в свою контору завернул на почту.
Придя в контору, он нашел трех агентов, примостившихся в ожидании его в кресле и на письменном столе.

Один из них раскрыл рот первым и сказал:

— Слышал, что вы хотите купить фортепьяно, сэр. Стейнвей славится нежностью звука, прочностью, изяществом отделки, тоном, работой, стилем, качеством и…

— Чепуха! — сказал второй агент, проталкиваясь между ними и хватая адвоката за воротник. — Возьмите Читтерлинг. Единственное фортепьяно в мире. Нежностью звука, прочностью, изяществом отделки, тоном, работой…

— Виноват! — сказал третий агент. — Не могу стоять рядом и видеть, как человека обжуливают. Фортепьяно Кроник и Барк нежностью звука, прочностью, изяществом отделки…

— Убирайтесь вон, все трое! — завопил адвокат. — Когда я хочу купить фортепьяно, я покупаю то, которое мне нравится. Вон из комнаты! Агенты удалились, и адвокат занялся выпиской из какого-то дела. В течение дня пятеро из его личных друзей захотели порекомендовать различные марки инструментов, и адвокат начал раздражаться.

Он вышел, чтобы пропустить стаканчик. Хозяин бара сказал ему:

— Послушайте, господин, мой брат работает на фортепьянной фабрике и он сболтнул мне, что вы хотите купить одно из этих там-тамов. Брат говорит, что по нежности звука, прочности, изяществу от…

— Черт побери, вашего брата! — сказал адвокат.
Он влез в вагон трамвая, направляясь домой, и там внутри уже было четверо агентов, поджидавших его. Он отпрянул назад прежде, чем они его заметили, и остался на площадке. В ту же минуту вагоновожатый наклонился к
нему и шепнул:

— Дружище, эпперсоновские фортепьяны, которые мой дядька
распространяет в Южном Техасе, по нежности звука, прочности… — Остановите вагон! — рявкнул адвокат.

Он слез и забился в темный подъезд, так что четверо агентов, также покинувших вагон, промчались, не заметив, мимо. Тогда он поднял с мостовой тяжелый булыжник, положил его в карман, задами пробрался к своему дому и, чувствуя себя в полной безопасности, направился к калитке.

Священник его прихода был сегодня с визитом у его семьи. В ту минуту, когда адвокат достиг калитки, он выходил из нее. Адвокат был гордым отцом новехонького, всего двух недель от роду, ребенка, и священник, захотел поздравить его.

— Дорогой брат мой! — сказал священник. — Ваш дом скоро будет
наполнен радостной музыкой. Это будет великое прибавление к вашей жизни. И вот — во всем мире нет ничего, что по нежности звука…

— Черт побери вас! И вы тоже будете бубнить мне про фортепьяно, — завопил адвокат, извлекая булыжник из кармана.

Он швырнул камень и сбил высокую шляпу священника, так что она отлетела на другую сторону улицы, и пнул его в голень. Но священник верил в то, что церковь — христов воин, и двинул адвоката кулаком по носу, и они сцепились и покатились с тротуара на кучу сваленных кирпичей.

Соседи услышали шум, прибежали с фонарями и ружьями, и в конце концов недоразумение разъяснилось. Читайте еще: Оле Лукойе сказка.

Адвокат был порядочно-таки избит, и пришлось послать за обслуживающим его семью врачом, чтобы малость починить его. Когда доктор наклонился к нему с липким пластырем в одной руке и свинцовой примочкой в другой, он
сказал:

— Через день-два вы сможете выходить, и тогда я хотел бы, чтобы вы завернули насчет покупки фортепьяно к моему брату. Те, представителем коих он является, считаются лучшими по нежности звука, прочности, изяществу отделки, качеству и стилю — во всем мире.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *